lica_alica (lica_alica) wrote,
lica_alica
lica_alica

Гоголевский бульвар, 10

 Здесь, в этом доме № 10 по нынешнему Гоголевскому бульвару, построенном для семьи Нарышкиных великим Матвеем Казаковым, тайно собирались члены «Союза».

Двадцатисемилетний полковник Тарутинского пехотного полка Михаил Нарышкин вел жизнь насколько открытую, видную по службе и общительной московской жизни, настолько и тайную, известную лишь товарищам. Михаил Нарышкин был членом свободоборческого «Союза благоденствия» и одним из главных учредителей «Северного общества».

Здесь, в этом доме № 10 по нынешнему Гоголевскому бульвару, построенном для семьи Нарышкиных великим Матвеем Казаковым, тайно собирались члены «Союза».

Ранним январским утром 1829 года жизнь в доме круто переломилась. Вместе с хозяином дома был арестован и остановившийся у друзей любимейший друг Пушкина Иван Пущин. Обоих - Нарышкина и Пущина - под вооруженным конвоем отправили в столицу на суд императора.

Нарышкина, признанного виновным «в знании об умысле на цареубийство и в участии в умысле бунта», осудили по IV разряду и отправили по этапу в Читу, на Петровский завод. На каторгу.

Жена Елизавета Петровна кидается в Петербург - сделать все возможное и невозможное, чтобы смягчить участь супруга. Она пробивается в окружение государя - так, что тот пишет: «Меня одолевают со всех сторон - сегодня утром мадам Коновницына почти проникла в мою комнату». Но она добивается разрешения последовать за мужем в Сибирь.

Если бы она знала, какие лишения придется ей перенести... Увидев мужа едва ли не в рубище, в оковах, она лишилась чувств.

Через семь лет Нарышкина освободили от каторги, но оставили на поселении, а еще через несколько лет бывшего полковника определили рядовым на Кавказ, в крепость «Прочный окоп». Только здесь, впервые за много лет, жизнь их потихоньку стала налаживаться. У них собирается местное дворянское общество, они могли выписывать газеты, журналы, но всякий раз, как уже дослужившийся до юнкера Нарышкин уходил в экспедиции против горцев, жизнь в доме замирала надолго.

Когда Нарышкина помиловали, они вернулись в Москву, в этот вот дом. И всякий раз, стоя возле окна, выходящего на Пречистенский бульвар, и глядя на мутный, вечно ворчащий поток Черторыя, несущийся со стороны Арбата к Москве-реке - как раз под их окнами, Елизавета Петровна думала о бренности и бурности человеческой жизни и вздыхала: неужели то, что в их жизни случилось, неужели все это было и в самом деле с ними...
Tags: Москва на память
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments